Историзмы и современный русский язык

Часть историзмов развивает вторичные переносные значения, с которыми они сохраняются в активном употреблении современного русского языка: изгой – 1) 'в древней Руси: человек, вышедший из своего прежнего социального состояния'; 2) 'человек, отвергнутый обществом'; позор – 1) 'зрелище'; 2) 'бесчестие, постыдное положение, вызывающее презрение'; дань – 1) 'в старину: подать с населения или налог, взимаемый победителем с побежденного народа'; 2) 'то должное, что нужно воздать кому‑чему‑н'.
Для современного читателя историзмы теряют часть компонентов своего значения: десница – 'рука вообще'; аршин – 'устаревшая мера длины'; поручик, корнет – 'офицеры белой армии'; сотник, есаул, подъесаул – 'казаки'. В текстах они используются иногда как своеобразные знаки времени и среды. Так, в шлягерах Л. Бриллиантова и О. Газманова звучит «Поручик Голицын, подайте патроны! Корнет Оболенский, надеть ордена!», хотя вряд ли корнет (младший чин кавалерии) мог иметь ордена; «молодой есаул», также из их шлягера, вряд ли мог быть молодым, так как это высокий казачий чин, и т. п.
Историзмы могут возвращаться к активному употреблению. Так, в «Словаре русского языка» С.И. Ожегова (1986) стоит дантист – 'в дореволюционной России: специалист‑практик по лечению зубов, не прошедший зубоврачебной школы'. А в современном языке это синоним «зубного врача». Еще недавно считавшиеся историзмами слова земство, губернатор, дума вошли в активный словарь современников, порождая иллюзию возвращения старых реалий. В последние десятилетия сменилась материальная бытовая культура. В Литературном музее г. Красноярска стоят как экспонаты школьная парта, чернильница, обычная ручка с пером… Они вызывают интерес школьников. Однажды один студент первого курса спрашивал, что такое чулки, и т. д.
Многие ученые считают, что корпус историзмов в современных толковых словарях очень занижен, говорят о необходимости создания специальных словарей устаревшей лексики: «Современные литературно‑художественные тексты в лексике и синтаксисе далеко ушли от текстов литературно‑художественной классики XVIII–XIX веков. Все реалии этого времени: названия одежды, утвари, оружия, архитектуры, средств управления, топонимика, социальные реалии, инструменты, средства транспорта и другое подобное – все изменилось. Изучение и описание историзмов, к сожалению, не завершены и даже, можно сказать, не начаты. Лексика художественной литературы XX века также требует серьезного комментирования, т. к. в течение этого бурного века многое ушло безвозвратно. Создание толково‑энциклопедических словарей, объясняющих литературное творчество, поставит общество в относительно независимое положение от быстрой смены историографических концепций» (Рождественский Ю.В. О современном положении русского языка // Вестник МГУ. Сер. 9. Филология. 1995. № 3. С. 129).
См.: СЛОВА УСТАРЕВШИЕ, АРХАИЗМЫ

Историзмы

ИСТОРИЗМЫ – устаревшие слова, вышедшие из активного употребления в связи с исчезновением обозначавшихся ими понятий. Причины устаревания слов внелингвистические.

Виды историзмов

1. Это могут быть названия предметов старого быта: армяк, камзол, летник (виды старинной одежды), сбитень (род горячего напитка); названия общественно‑политических явлений прошлого, чинов, должностей и т. п.: титулярный советник, мировой судья; наименование видов старинного вооружения, предметов воинского снаряжения: ботфорты, кираса, пищаль.
2. Слова, связанные с особым понятийным членением действительности: десница – 'правая рука'; стрый – 'дядя по отцу'. В современном русском литературном языке эти слова, в отличие от архаизмов, не имеют соответствий.
3. Историзмы различаются по степени устарелости: лексика давно прошедших времен (гладиатор, глашатай, изгой) и так называемые советизмы первого и второго периодов (изба‑читальня, комбед, нэпман; пионер, комсомолец, партком).
4. Некоторые из них связаны с определенным временным периодом: стрелец – 'в русском государстве XVI–XVII вв.: военнослужащий особого постоянного войска'; гугеноты – 'французские протестанты XVI–XVII вв., преследовавшиеся католической церковью и правительством'. Некоторые же воспринимаются просто как старинные: глашатай, гонец, колесница.
5. Историзмы могут обозначать русские реалии и понятия (витязь, градоначальник) или относиться к прошлому других государств, важных для русской культуры (матрона, плебей, патриций – Древний Рим; гидальго, гранд – Испания; фараон – Древний Египет). В последнем случае историзмы одновременно являются экзотизмами.
6. Историзмы по происхождению могут быть как исконными словами в русском языке, так и заимствованиями: брыля – 'нижняя губа собаки' (общеславянское); баталия – 'битва' (заимствовано из немецкого через польский).
7. Историзмы используются: а) в прямой, номинативной, функции в текстах прошлого: «Ловцы же шеломов их аки пламя огнено пашется» (ловец – 'гребень или султан наверху шлема'. «Повесть о Мамаевом побоище», XVII в.; «Но коллежский асессор ничего. На дороге встретил он штаб‑офицершу Подточину вместе с дочерью, раскланялся с ними» (Н. Гоголь «Нос»); б) в научных и учебных текстах по истории в качестве терминов: «Давая ссуду, феодалы не были благотворителями крестьян, и за выданную ссуду (“купу”) скотом, зерном или инвентарем господин превращал крестьянина в холопа (раба) или в “закупа” (феодально зависимого человека)» (Рыбаков Б.А. и др. История Отечества: учебник для 8 класса средней школы. М., 1994); в) в исторических художественных произведениях историзмы наряду с архаизмами выполняют стилизующую функцию – создают колорит эпохи. «Одна жена держала жито, другая мед, третья рыбу, четвертая скору… С разных погостов шли вести об отказах смердов платить дани и виры» (Сахаров А. «Владимир Мономах»); «Поперек улицы – намалеванные вывески: то дама в бостроге, то кавалер на коне» (А. Толстой «Петр I»).
8. Историзмы пассивного словарного запаса понимаются, но не используются в активной речи (только при пересказе). Задача овладения пассивным словарным запасом языка есть задача сохранения связи культур поколений и воспитания грамотного читателя.

Изменения лексики как системы

Изменения словарного состава языка носят регулярный характер, некоторые его формы проявляются на всех этапах исторического развития, некоторые присущи только отдельным периодам. 1. Абсолютный характер имеет количественное увеличение слов в языке. Способы появления новых слов также стабильны: образование по известным словообразовательным моделям, заимствование и изменения семантики. 2. Стабильно усложнение семантической структуры лексики на уровне отдельного слова и на уровне межсловных отношений. 3. Лексика литературного языка имеет постоянные источники пополнения. Дополнительно к вышеперечисленным в п. 1 общенациональным – т. н. внутреннее заимствование (перемещение слов из других форм национального языка: диалектов, просторечия, жаргонов) и перераспределение лексем между стилями. В формировании лексического фонда литературного языка ведущее положение вначале занимали книжные стили (прежде всего художественная литература), в последнее время все большее значение стали приобретать устные формы речи (разговорная речь, просторечие, жаргоны). Таким образом, проявляется устойчивая в русском литературном языке тенденция к демократичности. 4. Лексическая система древнерусского языка отличалась: а) синкретичным (диффузным) характером значения многих слов, нерасчлененностью их семантики (В.В. Колесов, Л.С. Ковтун); б) лексической дублетностыо (Л.П. Крысин); в) многообразием признаков, выбранных для номинации реалий (окно связано со словом око – «глаз», стена со словом стоять и т. д. – Л.П. Крысин). В последующие периоды развивается полисемия, которая закрепляется в словарях. Общее направление ее развития – от конкретного к абстрактному, реже – обратное (Д.Н. Шмелев). В способах номинации доминирует функциональный признак (Л.П. Крысин): спальник – 'мешок для сна'; бумага – газетная, писчая, оберточная и т. п. Складываются межсловные отношения на основе типов парадигм (эпидигматика, парадигматика, синтагматика) и общности значения – синонимические, антонимические, позднее – гиперо‑гипонимические, слова‑конверсивы, слова‑перформативы – и межсловные отношения на основе общности формы (которые более «лингвистичны», присущи в значительной степени науке о языке) – омонимические, паронимические. 5. Лексика языка – наиболее подвижный языковой уровень, и, однако, именно лексика наиболее стабильна, консервативна. В русском языке сохранилось значительное число элементов общеславянского языка (в том числе индоевропейского характера), восточнословянской лексики в активном употреблении. Слова – наша связь с прошлым. 6. Для XVIII в. характерно большое количество словообразовательных вариантов слов (А.И. Молотков). 7. В периоды смены общественно‑политического строя наблюдаюся переход групп слов в пассивный словарный запас, смена эмоционально‑экспрессивной окрашенности слов, заметный рост неологизмов. Сохранение основного словарного фонда и традиционных способов появления новых слов оставляет, несмотря на большую подвижность, и лексический уровень языка равным самому себе. См.: ИСМТОРИЗМЫ, АРХАИЗМЫ, НЕОЛОГИЗМЫ, СЛОВА УСТАРЕВШИЕ

«Порча» языка

Оптимистично на будущее русского языка смотрят ведущие учёные страны. «Суммируя все изменения, можно сделать вывод: «порча» языка, о которой так много пишут, затрагивает не систему языка, а языковую способность (умение говорить) и, следовательно, порождаемые тексты» (Русский язык конца XX столетия (1985–1995). М.: «Языки Русской культуры», 1996. С. 18). Но между системой языка, языковой способностью и текстами существует не только односторонняя связь, изменения языковой способности и текстов могут повлечь за собой изменения языковой системы. Ещё в 1987 г. В.Г. Костомаров предполагал, что «можно ждать значительных стилистических перегруппировок – от переоценки качества членов синонимических, параллельных, соотносительных рядов до изменения и смещения принципов отбора и композиции языковых средств» (Костомаров В.Г. Перестройка и русский язык // Русская речь. 1987. № 6. С. 6). Серьёзная перестройка языка фиксируется и Г.Н. Скляревской: «Языковые факты производят впечатление лингвистического хаоса: непропорциональное разрастание отдельных микросистем, ломка устойчивых языковых моделей, словообразовательная избыточность, неумеренные лексические перемещения от периферии к центру и т. п. При поверхностном взгляде эти явления могут быть расценены как свидетельство порчи, болезни языка. Однако, как нам представляется, наблюдаемые процессы уместно было бы сравнить с внешними проявлениями болезни…, которые воспринимаются как сама болезнь, но в действительности являются реализацией приспособительных, защитных сил организма. Не так ли кризисные состояния языка, совпадающие с кризисными состояниями в обществе, свидетельствуют об активности адаптационных механизмов языковой системы, об её способности к саморегулированию?» (Скляревская Г.Н. Состояние современного русского языка: Взгляд лексикографа // Русский язык и современность: Проблемы и перспективы развития русистики. Т. 1. М., 1991. С. 262–263).
Нельзя забывать, что русский литературный язык отличается от всех других разновидностей национального языка своей нормативностью (кодифицированная норма), т. е. существует техника, с помощью которой общество может воздействовать на его развитие.
Один из первых разделов монографии «Русский язык конца ХХ столетия» озаглавлен – «Мы не нормализаторы». В лингвистике давно уживались два подхода к языку: нормативный и описательный. Первый превалировал в исследованиях литературного языка, второй – при изучении диалектов, просторечия, разговорной речи и т. п. Русский литературный язык по факту существования (от речи, текстов) стал изучаться с 60‑х гг. Эта новая по тому времени научная парадигма дала неожиданные результаты: появилось понятие регионального варианта литературного языка и т. д. В наши дни по факту существования изучаются разные уровни литературного языка, даже орфография (см. работы Н.Д. Голева, В.Я. Булохова (КГПУ), например: Булохов В.Я. Словарь ошибочных написаний школьников. Красноярск: РИО КГПУ, 2000. 378 с.). Нормализаторская деятельность, оставаясь приоритетной при изучении русского литературного языка, должна предваряться описанием существующего его положения.
В последние годы многое делается в этом направлении. Меняется понятие нормы, издается масса справочной литературы; переиздаются «старые добрые» учебники и словари; ведутся интересные и информативно значимые радиопрограммы; организуются конкурсы и гранты для теоретической разработки проблем культуры речи; Советом по русскому языку при Президенте была разработана Федеральная целевая программа «Русский язык» на 1996–1997, 2002–2005, 2006–2010 гг. Общество осознало значение русского языка. В «Послании Президента РФ Дмитрия Медведева Федеральному Собранию» от 12 ноября 2009 г. говорится: «Мы обязаны беречь единое культурное пространство России, развивать программы обучения русскому языку, который является символом единства нашей страны».

Ласкательные образования

Как своеобразное отталкивание от огрубления русской речи в бытовом общении появляются новые ласкательные образования, чаще при обращении: Наденька Ивановна, Светочка Петровна; дежурненькая, дежурик, дежурочка (в речи телефонисток г. Красноярска). Частотны в Красноярске прилагательные: дороговастенький (магазин), богастенькая (родственница), тяжеловастенький (арбуз). Такие формы в большой степени характерны, очевидно, для речи женщин.
Деминутивы (слова с уменьшительно‑ласкательными суффиксами) широко используются в сфере обслуживания: Вам причёсочку? Какую открыточку выберете?
Однако в современном русском языке, несомненно, отмечаются и другие моменты. Так, в публичной речи процесс доступности сопровождается снижением ее действенности и достоверности. Доверчивость наших вкладчиков во многом определяется доверием к публичному слову, которое в прошлом обеспечивалось ответственностью средств массовой информации за достоверность сообщаемого. Теперь же ответственность за содержание выступлений и публикаций ложится на авторов. Публичное выступление в недавние времена предполагало реакцию власти, публичная речь как бы апеллировала к властям. Теперь же это совсем не обязательно, и многие дискуссии рассчитаны на «выпускание пара». Публичная речь в последние десятилетия стала спонтанной (неподготовленной). Частично этим объясняется общее впечатление о её сниженности. Таким образом, формируется новая позиция публичной речи в общественной жизни страны.
Ситуация с русским языком последних десятилетий частично реализует тенденции его развития, заложенные в системе задолго до этого. Некоторые формы изменения соответствуют изменениям в русском литературном языке после 1917 г.
Продолжают действовать в языке многие заложенные издревле тенденции развития: как во всех индоевропейских языках, увеличивается словарный состав национального языка (в том числе литературного). По свидетельству ряда учёных (В.П. Тимофеева), словарный состав развитых национальных языков сегодня составляет около миллиона слов. При этом сворачиваются грамматические формы слов (например, утрачивается склонение русских числительных (собрано с триста участков), увеличивается число наречий, сложных предлогов за счет предложно‑падежных сочетаний существительных (до востребования, без разбору; в течение, в продолжение), в разговорной речи не склоняется первая часть личных имён (у Пётр Иваныча, с Татьян Петровной, к Алексей Васильичу) и др.).
Продолжает действовать тенденция демократизации литературного языка, которая на первом этапе его развития (Х – ХVIII вв.), в форме книжно‑письменного языка, представлена была в конкуренции двух начал: старославянского и русского, а с ХIХ в. – в конкуренции письменных и устных форм речи. Последняя проявлялась в изменении доминирующих стилей литературного языка: вначале это были книжные стили (прежде всего художественный, в дальнейшем – официально‑деловой через т. н. «канцеляриты» и научный через десемантизацию терминов), затем устный (разговорный) и даже устные формы внелитературной речи (диалектной, просторечной и – в последние десятилетия – жаргонной). Постоянно эта тенденция проявляется в пополнении словарного состава литературного языка за счёт слов из диалектов, просторечия и жаргонов, в резком расширении круга пользователей литературным языком после 1917 г. и публичной речью в годы перестройки.
Несмотря на сокращение территории распространения русского языка, рост его персонификации, расширение круга пользователей публичной речью, перераспределение не только между активным и пассивным лексическим составом, но и между стилями литературного языка и стратами национального языка, впервые в истории государства русский язык был квалифицирован как государственный. Федеральный закон «О государственном языке Российской Федерации» № 53‑ФЗ вступил в силу 01.06.2005 г. (Российская газета. 2005. 7 июня. С. 10).

Сложносокращенные слова от личных имен владельцев фирм…

В названиях фирм, предприятий, магазинов и т. п. используются сложносокращенные слова от личных имен их владельцев, например в Красноярске: банк «Крас‑Надежда» – банкир Надежда Константиновна Гаврильченко; фирма по поставке труб «Лукас» – владельцы Лукьянов и Ассеев; фирмы, магазины, малые предприятия: «Гаваир» – Галя, Валя, Ира; «Евсал» – Евгений, Сергей, Александр; «Иней» – Игорь, Николай, Евгений; «Оллавел» – Олег, Лариса, Виктор; «Суранж» – Суркова Анджела Ивановна; «Дмитрос» – Оськин Дмитрий Михайлович; «Салют» – Сальников Юрий Тимофеевич; «Сарвир» – Жалимов Сарвир Орасхович; «Ханнаф» – Ханнанов Рафиль; «Дюгсен» – Дриц Юрий, Гикалов Сергей, Елизаров Николай; «Дроша» – Дровяников, Шалаш; «Ромкол» – Романов, Колмаков; «Азив» – Азанов, Иванов; «Кардис» – Карапетян, Дидюк, Соболев; «Кевипс» – Кулаков Евгений Владимирович, Игорь Петрович Смирнов; «Кэмбик» – Крылов, Экзархов, Мунцев, Бибиков, Косенко; «Лартакс» – Ларионов, Тарасевич, Кельманов, Суровцев; «Сбелак» – Сбейти, Лапин, Кулёв; «Теркли» – Терентьев, Климович; «Фебур» – Фелоринин, Бурачевский (по данным городской администрации, 1998 г.). (См.: Китайгородская М.В., Рязанова Н.Н. Персонификация как мотив городских номинаций // Русский язык конца XX столетия (1985–1995). М.: Языки русской культуры, 1996. С. 347–348).
9. В этот период заметно смещение значений слов, обозначающих события, организации, должности, общественные посты. Их семантика на несколько порядков выше обозначаемых ими явлений (согласно толковым словарям): президент, съезд, конференция, правительство, парламентарий, управление, президиум, конфедерация, командующий и др., например: президент – 'глава республиканского государства, а также некоторых крупных научных учреждений' – и президент фирмы, президент школьного клуба и т. д.; правительство – 'высший исполнительный и распорядительный орган в стране' – и правительство города Москвы, правительство области; парламентарий – 'член парламента (руководящего органа страны)' – и парламентарий законодательного собрания края; управление – 'крупное подразделение какого‑нибудь учреждения, крупное административное учреждение' – и переименование Крайоно в Главное управление народного образования, а районо в Управление народного образования при администрации района; командир – 'начальник воинской части, подразделения', до недавнего времени от командира отделения до командира корпуса (взвода, роты, батальона, полка, бригады), и командующий – 'начальник крупного войскового соединения', до недавнего времени командующий армии, в военное время фронта, в мирное – округа, группы войск – и теперь командующий бригады, командующий дивизии и т. п.