Часть историзмов развивает вторичные переносные значения, с которыми они сохраняются в активном употреблении современного русского языка: изгой – 1) 'в древней Руси: человек, вышедший из своего прежнего социального состояния'; 2) 'человек, отвергнутый обществом'; позор – 1) 'зрелище'; 2) 'бесчестие, постыдное положение, вызывающее презрение'; дань – 1) 'в старину: подать с населения или налог, взимаемый победителем с побежденного народа'; 2) 'то должное, что нужно воздать кому‑чему‑н'.
Для современного читателя историзмы теряют часть компонентов своего значения: десница – 'рука вообще'; аршин – 'устаревшая мера длины'; поручик, корнет – 'офицеры белой армии'; сотник, есаул, подъесаул – 'казаки'. В текстах они используются иногда как своеобразные знаки времени и среды. Так, в шлягерах Л. Бриллиантова и О. Газманова звучит «Поручик Голицын, подайте патроны! Корнет Оболенский, надеть ордена!», хотя вряд ли корнет (младший чин кавалерии) мог иметь ордена; «молодой есаул», также из их шлягера, вряд ли мог быть молодым, так как это высокий казачий чин, и т. п.
Историзмы могут возвращаться к активному употреблению. Так, в «Словаре русского языка» С.И. Ожегова (1986) стоит дантист – 'в дореволюционной России: специалист‑практик по лечению зубов, не прошедший зубоврачебной школы'. А в современном языке это синоним «зубного врача». Еще недавно считавшиеся историзмами слова земство, губернатор, дума вошли в активный словарь современников, порождая иллюзию возвращения старых реалий. В последние десятилетия сменилась материальная бытовая культура. В Литературном музее г. Красноярска стоят как экспонаты школьная парта, чернильница, обычная ручка с пером… Они вызывают интерес школьников. Однажды один студент первого курса спрашивал, что такое чулки, и т. д.
Многие ученые считают, что корпус историзмов в современных толковых словарях очень занижен, говорят о необходимости создания специальных словарей устаревшей лексики: «Современные литературно‑художественные тексты в лексике и синтаксисе далеко ушли от текстов литературно‑художественной классики XVIII–XIX веков. Все реалии этого времени: названия одежды, утвари, оружия, архитектуры, средств управления, топонимика, социальные реалии, инструменты, средства транспорта и другое подобное – все изменилось. Изучение и описание историзмов, к сожалению, не завершены и даже, можно сказать, не начаты. Лексика художественной литературы XX века также требует серьезного комментирования, т. к. в течение этого бурного века многое ушло безвозвратно. Создание толково‑энциклопедических словарей, объясняющих литературное творчество, поставит общество в относительно независимое положение от быстрой смены историографических концепций» (Рождественский Ю.В. О современном положении русского языка // Вестник МГУ. Сер. 9. Филология. 1995. № 3. С. 129).
См.: СЛОВА УСТАРЕВШИЕ, АРХАИЗМЫ




See also: